+7 (915) 462-36-10

+7 (916) 704-80-61

crystalgorn@yandex.ru

График работы 9.00-18.00


Цитаты о витражах


“В круглых арках базилики сияло цветное стекло подобно великолепию весенней поляны.”

Пруденций (348-413гг.)

 

"Так бывает, что при наслаждении созерцанием величия дома Божьего, многоцветное сияние драгоценных витражей уносит меня от всех забот и склоняет к размышлениям. Мысли о земном уходят, оставляя место мыслям духовным, я думаю и оцениваю великое множество духовных добродетелей. Я ощущаю себя на некоем свете, мысленно возвышаясь над бренным миром людей, воспаряю над тленом и приближаюсь к горней красоте небес. Сей божественный дар мистически возвышают мою душу и мысли.

Сугерий (аббат монастыря Сен Дени, сер. XII века)

 

"Церковные окна, сделанные из прозрачного стекла, являются священными атрибутами, которые предохраняют храм от дождя и ветра... но истинное солнце (что есть Бог) освещает церковь и сердца всех верующих."

Епископ Дуранд (около 1220-1296гг.)

 

(Его) "цвета то умирали, то зажигались снова, временами вспыхивал мимолетный огонек, впитавший в себя все разноцветье павлиньего хвоста, который затем начинал дрожать и рассыпаться пылающим фантастическим веером... И даже в первые наши воскресенья, когда мы спускались вниз перед Пасхой, этот ослепительный позолоченный ковер незабудок на стекле утешал меня за темноту и бесплодность земли вне этих стен, покрывая внезапно её цветами так же, как какая-то прежняя давняя весна услаждала глаз наследников святого Луи."

Марсель Пруст

 

"Я люблю цветные стекла окон..."

Иван Бунин

 

"И помчались, звеня, цветные стеклянные ночи, цветные стеклянные утра, цветные стеклянные полдни и вечера. Стеклянные, потому что только витражные стекла вызывают то же ощущение ясности."

Юлий Буркин

 

"Витраж – это прозрачная перегородка между моим сердцем и сердцевиной мироздания."  

Марк Шагал

 

"Собор заменял ему не только людей, но и всю вселенную, всю природу. Он не представлял себе иных цветущих живых изгородей, кроме никогда не блекнущих витражей; иной прохлады, кроме тени каменной, отягощенной птицами листвы, распускающейся в кущах саксонских капителей; иных гор, кроме исполинских башен собора; иного океана, кроме Парижа, который бурлил у их подножия. …Предоставленное собственным силам, покинутое остальными искусствами, ибо и мысль человеческая покинула его, оно призывает себе на помощь ремесленников за недостатком мастеров. Витраж заменяется простым окном. За скульптором приходит каменотес. Прощайте, сила, своеобразие, жизненность, осмысленность! …Кто заменил холодным белым стеклом цветные витражи, притягивавшие восхищенный взор наших предков то к розетке главного портала, то к стрельчатым окнам алтаря? …Тратят большие деньги на ремонт и реставрацию безобразного Бурбонского дворца и в то же время предоставляют осенним ветрам разбивать дивные витражи Сент-Шапель."

Виктор Гюго

 

Веле Штылвелд

Баллада о поющих витражах

 

 

 

1
Глухие слышат музыку на ощупь – в соединенье сердца и души. 
И в их немой потерянной глуши апостолы свой оставляют росчерк…. 
Но в той немой отчаянной глуши постыдно страхи голову полощут, 
и гадко шепчут сердцу: – Согреши! И душу не зовут они на прощу… 

Но не возвратны месяцы и дни пред зеркалами сумрачной гордыни, 
и гласом вопиющего в пустыне едва ли слышен возглас: – Не солги! 
Не убоись в себе былого жала, которым наслаждались до поры – 
злословцы, прохиндеи и воры… Тогда как прежде музыка звучала. 

Да – воРЫ! Хоть, возможно, и ВОры – от них не скроют душ земных засовы: 
они переступают хлад любви, остывшей от безветрия и ссоры… 

2.
Слепые осязают витражи, хоть взоры их отвержены от глаз, 
они – в экстазе. Мыслей виражи усиливают душ слепых экстаз. 
В желаниях слепых – апофеоз: они коснулись музыки судьбы! 
В слепых глазах-колодцах – море слез и горечь ошельмованной молвы. 

Но не возвратны месяцы и дни в утробе зол и сумрачной гордыни, 
и гласом вопиющего в пустыне едва ли слышен возглас: – Не солги! 
Не убоись в себе вчерашних гроз, – метаморфоз неистовства и горя, 
и пелены, разящей взор насквозь, – себе наперекор, – с судьбою споря. 

На перепутье невозримых лет, под пересуды тех, кто зряч и весел, 
давать себе отчаянный обет: прозреть в миру, родясь из новых чресл… 

3.
И пьяницы ощупывают вязь, – осматривают витражей истому, 
и, прикоснуться к зареву боясь, рыдают подле, павши на солому. 
Подостлана она под них лежит который год подстилкою примятой… 
Кто протрезвеет здесь, того вскружит солома свежесобранною мятой. 

Агония с тетрадного листа перетекает в жизни подреберье, 
и ввинчивает поросли безверья в предсердие вчерашнего холста. 
А на холсте и подле витражей осколки оборвавшегося лета, – 
оно на взлёт расстреляно дуплетом ревнителями грозных кулажей.

И не возвратны месяцы и дни. В печи плавильной – в жаркой чашке Петри – 
на волоске от сумерек и смерти услышать вдруг: – Не лги!.. Мы здесь одни… 

4.
И лишь не служат музыке скопцы и оскопленных строк недопоэты – 
едины в том и дети, и отцы, едины в том – сонаты и сонеты… 
Единожды утробные враги единожды роняемого звука, 
они давно проведали: – Не лги! И оттого им лгать – совсем не мука. 

Но только лишь единожды солгав, они отныне стали лгать всеядно: 
первейше, и, конечно, – третьерядно – у входа в Рай и подле адских врат. 
И тем себя навек они предали – до самых древних, самых белых глав: 
в беззвучной лжи живут они без прав – две стороны отравленной медали… 

Я не пытался обращаться к вам, – Увы, меня вы сами находили, 
и как могли, всем сердцем не любили, лишая и протекции, и прав… 

5.
Ужасные предательств витражи, – куда не глянь – осколки изо лжи, 
кровавые по локоть рукава, и серых будней черная молва. 
Юродивость во имя мотовства, животная потребность естества: 
кто фат в нём, в ком иных пороков лес, – их звуки низвергаются с небес! 

Их звуки – это бряцание лжи, их звуки – это псевдовитражи, 
их звуки – это стон со всех сторон, их звуки – это патина икон… 
Сквозь патину, сквозь чад житейских нот, я осязал духовный небосвод: 
слепой, глухой, нетрезвый, не у дел, я думал, что мечтаниям – предел… 

Но прогремела музыка небес: взорвала шлаки дней, и я воскрес – 
и преклонясь пред витражами лет, Я снова взял перо – писать до нет. 

6.
Я снова стал воистину звучать – с меня опала Каина печать. 
Но в Храм меня не велено пускать, поскольку я – неведомая тать. 
Поскольку я непрочно на Земле живу, как неприкаянный инок, 
поскольку – эта музыка ко мне приходит очень редко, – видит Бог. 

Поскольку я не кладезь, не исток, а слабый биоток в звучанье дня, 
к тому же – я поэт и чуть пророк, и знаю, что кремируют меня. 
Поскольку непринятен я Земле: мне в лоно ее нет пути назад. 
Я к звездам, вырываюсь на заре,а в полночь облекаюсь в звездопад. 

И в метеорном зареве аллей я звуки изолью последних нот, 
когда устану жить, как прохиндей, когда беззвучье выплеснет цейтнот… 

1993-2003 гг.